Статья Льва Рябчикова

ГРОЗДЬ ВИНОГРАДА НА ПОЭТИЧЕСКОЙ КАРТЕ

Сначала декабря Владимир Тимофеевич Грачёв пребывает в радостном настроении. Этот человек с бородой а ля Хемингуэй, поэт и издатель в Крыму известен в самых отдаленных уголках, куда вряд ли мог попасть его поэтический сборник “Домик у моря”, вышедший двадцать лет назад. Но автора в глубинке знают в лицо, потому что где только он не побывал в поисках нового поэтического слова и тех, кто его сказал.

==================

О Грачеве много писали в начале нынешнего века – после того, как в сентябре 2002 года он вышел из дома и пешком за 64 дня обошел Крым по периметру, ночуя под звездами и разговаривая со встречными о жизни и о поэзии как составной части этой самой жизни. А вообще он приехал в Крым в возрасте 22 лет, поработав до этого шахтером в Донбассе и отслужив в группе советских войск в ГДР. В Симферополе попробовал себя на сцене как актер театра кукол, монтировщик декораций, помощник и ассистент режиссера, администратор филармонии. Был грузчиком, сторожем, садовником, комендантом и радистом горных туристических стоянок, продавцом книг, библиотекарем и редактором отдела поэзии издательства “Таврия”. Знают его так же как издателя маленьких книжечек стихов под грифом “Автограф” и организатора поэтического фестиваля “Фаворский свет”. А в 2003 году он выпустил первый номер альманаха “Поэтическая карта Крыма”.

Собственно, ради этого издания я и рассказал вкратце о его редакторе, пребывающем в приподнятом настроении из-за того, что его детище вышло нынче в третий раз.

Выходу предшествовала огромная работа, продолжавшаяся полтора года. Значительную часть этого времени В.Грачев потратил на поиски редких книг, затерявшихся в фондах библиотек зданий со стихами больших, значительных, известных и полузабытых поэтов, в жизни и творчестве которых Крым занимал или занимает заметное место. Их поэзию включает первый 267-страничный раздел альманаха “Пространство времени”, в котором представлены 88 авторов – от первого Таврического поэта Семена Боброва до рано ушедшей Ники Турбиной. Всех перечислить невозможно, назову лишь некоторых – Максимилиана Волошина, великого князя Константина Романова, Анну Ахматову, Марину Цветаеву, Владимира Набокова, Николая Заболоцкого, Александра Лесина, Александра Ткаченко…

Первоначально для меня было загадкой, по какому принципу отбирал составитель произведения из их множества? Но по прочтении стало понятно, что первым делом он высматривал те, в которых Крым предстает многоликим, многоцветным, многомерным и многопространственным. Представлены также стихи с нотками ностальгии о Тавриде, ее увядшем прошлом, с философскими обобщениями о вечном и дискретном, навеянными крымскими впечатлениями. Алексею Толстому пространство полуострова казалось безграничным, и даже на преодоление расстояния от Алушты до Аю-Дага, по его представлению, нужно было потратить сутки:

Тучи море затянули,

Звезды блещут в небесах,

Но не знаю, обгоню ли

Я до утра Аю-Даг!

Многоцветье Крыма в стихотворениях классиков настолько ярко, выразщительно и неповторимо, что остается такое же впечатление, как от посещения парижского Музея импрессионистов. Цитирую дореволюционное стихотворение “Коктебель” Софии Парнок:

Кипящий звук неповторимых арб

Просверливает вечер сонно-жаркий.

На сене выжженном, как пестрый скарб

Лежат медноволосые татарки.

Осип Мандельштам скупыми мазками слов рисует тяжелый 1933 год:

Холодная весна. Голодный Старый Крым.

Как был при Врангеле – такой же виноватый.

Овчарки на дворе, на рубищах заплаты,

Такой же серенький, кусающийся дым.

Совершенно неожиданным для творчества влюбленного в Крым Владимира Луговского предстает он в его стихотворении “Шторм” – грозным, устрашающе демоническом:

И все грузней, все шире и скрипучей,

Громоподобный слышится напор.

Своих коней в горах седлают тучи,

Огромной кучей сваливаясь с гор.

Согласитесь. Ни у кого, даже у живописцев, нет такого пейзажа, запечатленного одним из лучших советских поэтов, сердце которого похоронено в Крымских горах!

Удивительное свойство Тавриды – навсегда запечатлеваться в сердце, западать в душу, на всю жизнь оставаться музой и вспышкой освещать в памяти в любой момент – отмечали многие. Наиболее точно и образно, на мой взгляд, сказал об этом Всеволод Рождественский:

О, где бы ты ни был, но в северном марте

Ты будешь, тревогой скитаний томим,

Искать благодарно на выцветшей карте,

Как гроздь винограда, повиснувший Крым.

Многие из этих поэтов бывали в нем в прошлые времена – в еще девственно чистом, уютно диком, вдохновлявшем, как обнаженные плечи купальщицы в лунном свете. Для литературной богемы, съезжавшейся на каникулы, он был уголком первобытной природы, где и они пытались жить, как первобытное племя. Павел Антокольский, вспоминая Коктебель и обитель Волошина тех лет, с грустью писал:

Тогда казался этот дом форпостом

Мечтателей и чудаков Москвы.

Влекло их к спелым черноморским звездам,

К лохматой пене, к блеску синевы.

Уловил составитель альманаха и иную ностальгическую тему у нескольких поэтов и расположил их произведения последовательно, в ее развитии. Начало темы – в стихотворении “Севастополь”, написанном в 1942 году Марией Петровых:

Плачь о тех, кто смертной тьмой объяты,

Чьи могилы волнами кругом…

Ты еще начнешься, но себя ты

Не узнаешь в облике другом.

Уроженец Ялты, добровольцем защищавший Москву в рядах девизии генерала Панфилова, русский поэт Сергей Смирнов, как бы продолжая разговор, писал:

Да разве это улица Московская?

Я жил когда-то на Большой Морской.

Она теперь сугубо не такая,

Какой была… Весь город не такой.

…Такого дома нет. Да я и сам-то

Забыл его приметы неспроста

И жадными глазами экскурсанта

Смотрю на легендарные места.

Но так или иначе прошлое, сама история, сама былая жизнь проступает сквозь дома послевоенной постройки, новые улицы и площади, и об этом говорит в стихотворении “Исторический бульвар” Алексей Озеров:

И смотрят в оба, рты разинув,

На след истории седой -

Быть может, будущий Нахимов,

Быть может, будущий Толстой.

Неисчерпаем поток поэтических впечатлений, мыслей и чувств, вызванных Крымом. Классиков продолжают современные авторы, которых составитель объединил по региональному признаку – от Армянска до Ялты и зарубежья. В их числе – Вячеслав Ложко, Вячеслав Килеса, Виктор Бабанин, Лидия Огурцова, Лариса Афанасьева… Всех не назовешь. На 663 страницах формата А4 опубликовано более трех тысяч стихотворений 254 авторов.

На мой взгляд, все, что собрано в альманахе, как бы обобщает крымское стихотворение “Мальчики играют на горе” моего любимого поэта В.Луговского:

Мальчики играют в легкой мгле,

Сотни тысяч лет они играют,

Умирали царства на земле,

Детство никогда не умирает.

И это обнадеживает.

Лев Рячбчиков

* “Поэтическая карта Крыма”.

Альманах-2010. Выпуск третий.

Симферополь. ТО “Автограф”

“Крымские известия” №5 (4694).

13 января 2011 г.